Я почувствовала первые признаки болезни своего всхоленного, взращенного и в общем-то достаточно успешного менеджера 8 месяцев назад. Меня стало подташнивать по утрам, я стала опаздывать на деловые встречи и выходила из дома с 3-го раза, возвращалась то за ключами от машины, то за телефоном, то просто забывала накрасить глаза. Я ждала ребенка. Если бы я была мужчиной, я бы, наверно, категорично заявила: «Ребенок не мой!», настолько моя беременность была невероятна и, прямо скажем, некстати. Но деваться было некуда, и, хотя я еще не представляла, как это опасно для менеджера внутри меня, я стала холить и лелеять этого маленького «убийцу управленцев».

Первый серьезный удар по здоровью руководителя был нанесен 2 месяца спустя. Ничего необычного, простая рабочая планерка, но я позвонила и сонным голосом попросила секретаря перенести ее на послеобеденное время.

Никто ничего не понял (хотя большинство работников сильно удивились – раньше за мной такого не водилось), а вот менеджер внутри стал грызть мою совесть, и в результате через полчаса медленно и тоскливо я стала собираться в офис. Лучшие качества менеджера – пунктуальность и обязательность – постепенно перестали функционировать, им требовалось все больше и больше стимулов для нормальной работы. Как правило, эти стимулы давали подчиненные, которые тормошили меня своими проблемами. Но они стали казаться мне пустяковыми и далекими от жизни. Ну о какой программе формирования положительного имиджа предприятия во внешней среде может идти речь, когда в моей внутренней среде формируется новая жизнь?

Второй приступ болезни случился еще одним месяцем позже, когда я неожиданно для самой себя сорвалась на юристе отдела. Отчитала ее буквально ни за что – я сама дала ей документы на проработку поздно накануне, но в 8-30 утра закатила истерику, что они еще не готовы. Менеджер был в шоке. Он сидел целый час, уставившись в пол, и думал, когда же ему успели ампутировать корректность и логику в изложении своих мыслей, как он мог позволить себе допустить такое в офисе. Потом решил отъехать на часок в парк и съесть мороженое, чтобы остудить свой пыл. А еще лучше 2 мороженых. После третьей порции голос менеджера осип, и мы вдвоем с уже подросшим и выдающим себя киллером воспользовались этим бессовестным образом – перенесли все завтрашние встречи. Надо отметить, что силы менеджера быстро подходили к концу, ибо борьба была неравная. Убийца был наемным и имел крутую «крышу» в лице генерального менеджера, своего отца, моего супруга. Тот разговаривал с ним ласковым голосом, рычал на менеджера, чтобы тот прекратил сидеть ночами за компьютером, отключил дома Интернет, в результате у менеджера слабели мотивация и заинтересованность.

Он боролся изо всех сил и даже собрал всю свою волю в кулак и поехал на восьмой модуль в SSE, узнать об интернациональном менеджменте, хотя на вокзале ему стало совсем дурно, и в поезде он стал читать журнал «Счастливые родители» вместо недочитанного компендиума. Если бы он знал, что это были 2 последние недели его жизни, может быть, он бы прекратил борьбу и затих, но он был истинным менеджером и хорошо владел собой. В понедельник 6 декабря он выполнил свой социальный долг, начислил и выплатил заработную плату сотрудникам, съездил в банк, переделал приказ о ФОТе на 2005 год в связи с увеличением МРОТ. Но к вечеру состояние менеджера ухудшилось, он отказался от чтения «Финансовых ведомостей» и даже журнала «Профиль», предпочтя всему «Мой ребенок». И в 7.30 7 декабря он трагически погиб – его убийца огласил радостным воплем стены родзала. Убийцу назвали Арсением, он весил аж 3 530 г (сами понимаете, как тяжело было бороться менеджеру), и он совершенно не думал о том, какое ужасное преступление в глазах общественности и акционерного общества «Электроаппарат» совершил. Да и я всплакнула от радости, а вовсе не из-за траура по управленцу.

Болезнь оказалась заразной: на следующей день, отменив все деловые встречи и переговоры, в палате сидел генеральный менеджер – наш папа – и учился пеленать Арсеньку. На этом можно было бы закончить этот реквием и снять траур по погибшему руководителю. Но дня через два, от нечего делать (соседок в палате не было, Арсенька тихо спал) я решила пролистать книгу Reframing organization. И вдруг зачиталась историей банкротства Enron. Услышав краем уха заявление представителя Ikea о трудностях ведения бизнеса в России, тут же позвонила своему заместителю и напомнила о необходимости решить вопрос с добровольным мед. страхованием сотрудников. Кормя Арсеньку, дочитывала уже 2-ю главу, а к ужину требовала от мужа принести ноут-бук (правда, первое, что я на нем написала, вы уже почти прочитали). Через 10 дней я была в офисе с кратким выступлением перед дилерами.

МЕНЕДЖЕР УМЕР? ДА ЗДРАВСТВУЕТ НОВЫЙ МЕНЕДЖЕР!